На главную
 
ВСТУПЛЕНИЕ
 
Прошлое несет в себе зерна настоящего и будущего - и тот, кто не хочет видеть этого, попросту невежествен. Скажу более: в этой книге несведущий читатель не раз с удивлением убедится в справедливости поговорки о том, что 'новое - это хорошо забытое старое'. Это не значит, что история движется по кругу: разумеется, ей свойственно развитие; но параллели порой просто поразительные. Но для начала - небольшое вступление о том, кому эта книга посвящена.
Прошло более 80 лет со дня гибели Александра Колчака и более 15 лет - с момента падения власти, с которой он боролся и которая уничтожила его. Но страсти вокруг его имени до сих пор не утихают.
Вот лишь несколько ярких примеров. В 1999-2006 годах по настойчивым ходатайствам энтузиастов Белого движения дело о реабилитации Колчака пять раз (!) рассматривалось в высоких судебных инстанциях. Казалось бы, какой-то сюрреализм - пересматривать политическое дело в отношении человека, репрессированного уже несуществующей властью - можно сказать, другим государством (почему-то никому не приходит в голову добиваться реабилитации в судебном порядке, скажем, князя Курбского или царевны Софьи. К тому же Колчака расстреляли вообще без суда).  Но поскольку это дело не давало покоя поклонникам белых, они упорно добивались своего и заручились поддержкой влиятельных деятелей (среди них - недавно умерший председатель комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте России, в прошлом - член Политбюро ЦК КПСС и 'прораб перестройки' Александр Яковлев). По словам инициаторов сооружения памятника Колчаку, в последнее время за его реабилитацию стали высказываться и некоторые российские военные: в качестве примера они приводили письмо, которое будто бы направила Главному военному прокурору группа из более чем 20 адмиралов.
Однако и Забайкальский военно-окружной суд (куда впервые подавалось ходатайство о реабилитации), и Верховный суд России (причем дважды), и Главная военная прокуратура, и Омская областная прокуратура отклонили ходатайство. Официальное обоснование: тот факт, что Колчак 'не препятствовал' репрессиям против мирного населения в обстановке гражданской войны (хотя его противники-большевики не только тоже 'не препятствовали' этому, но и организовывали такие репрессии, как видно из приводимых в тексте телеграмм их вождя В.И. Ленина, чтобы запугать это самое население). Правда, ряд крупных адвокатов готовы оспаривать это решение, опираясь на определение Конституционного суда. Поэтому ревнители памяти адмирала не унывают и намерены продолжать добиваться своего.
С другой стороны, недавно возвращено исконное имя названному в ознаменование заслуг Колчака как ученого в Заполярье острову в Карском море у побережья Таймыра, переименованному в 1937 году советской властью в остров Расторгуева. В 2004 году по ходатайству Русского географического общества соответствующее постановление было принято Таймырской окружной думой, а год спустя переименование острова утверждено правительством России - вопреки протестам красноярских краевых депутатов-коммунистов.
Следующий пример. В 2001 году руководство Морского корпуса в Петербурге, воспитанником которого был Колчак, приняло решение об установлении мемориальной доски на стенах этого заведения. Но акция была сорвана группой ветеранов (нет, уже не Гражданской войны - тех, похоже, к нынешнему времени совсем не осталось в живых), поддержанных некоторыми старшими офицерами, до сих пор не изжившими прививок советского воспитания. Лишь год спустя мемориальная доска все-таки была установлена. Но для этого потребовалось личное вмешательство главкома Военно-морского флота России.
Наконец, в ноябре 2004 года в Иркутске, где оборвалась жизнь адмирала, на месте расстрела ему был открыт первый в России памятник. Его автором стал известный скульптор В. Клыков. У подножия 6-метровой бронзовой фигуры Колчака (в распахнутой шинели внакидку) на постаменте изображены барельефы солдат в форме Красной и Белой армий, опустивших скрещенные штыки. По замыслу автора монумента, это символизирует примирение, 'чтобы на Русской земле никогда не повторилась трагедия Гражданской войны'. На церемонии открытия памятника, состоявшейся в присутствии губернатора и всего местного 'истеблишмента', с подобающими воинскими почестями (почетным караулом, винтовочными залпами) и под звуки российского гимна, выступил известный писатель Валентин Распутин: 'Такие личности, как Александр Колчак, при всей неоднозначности их деяний достойны того, чтобы о них помнил народ'.
В Омске - бывшей 'столице' Колчака - было принято решение открыть мемориальную доску на доме, где жил адмирал. Свою телеграмму по этому поводу прислал Патриарх Московский и всея Руси Алексий II: 'Сердечно поздравляю: знаменательной датой - празднованием 130-летия со дня рождения адмирала Колчака - Верховного правителя России. Ныне мы возвращаемся к истории нашей страны, вспоминая славных предшественников, среди которых имя Колчака занимает достойное место:'. На церемонии открытия мемориальной доски губернатор Омской области Леонид Полежаев назвал адмирала 'одним из выдающихся сыновей России', 'представителем цвета российской интеллигенции и самой знаковой фигурой Белого движения'. Недавно установлена мемориальная доска в Екатеринбурге. Сегодня в Омске обсуждается проект открытия памятника Верховному правителю.
Любопытнейший малоизвестный факт: впервые соорудить памятник Колчаку решило при его жизни - в мае 1919 года - в том же самом Омске местное общество художников и любителей изящных искусств (хотя вообще-то ставить монументы при жизни в христианских странах никогда не было принято, лишь впоследствии эту 'моду' ввел Сталин). Проект памятника был заказан известному скульптору И. Шадру, а его сооружение предполагалось за счет частных пожертвований. Об этом писали в то время газеты[1]. Тогда осуществить эту идею так и не успели: белые были разгромлены. Неизвестно, успел ли скульптор Шадр изготовить проект памятника. По иронии судьбы, возможной только в эпохи больших революций, впоследствии он создал: статую В.И. Ленина на Земо-Авчальской ГЭС! (Нечто подобное - только наоборот - было во времена Французской революции. Там известный революционный художник Давид, автор популярной картины 'Смерть Марата', стал в дальнейшем придворным живописцем Наполеона).
И вот теперь, спустя более 80 лет, первый монумент белому Верховному правителю воздвигнут, правда, не в бывшей его 'столице', а в городе, где оборвалась его жизнь.
Казалось бы, точка поставлена? Как бы не так! Инициатором установки памятника стала местная патриотическая организация, но для того, чтобы осуществить эту идею, ей потребовалось 5 лет! Мэр и Городская дума Иркутска долго колебались. Особенно остро выступали против пенсионеры и коммунисты. Они и сейчас добиваются демонтажа памятника[2].
Парадоксально, но память Колчака впервые была 'увековечена' в наше время совсем другим способом: с середины 90-х годов иркутские пивовары стали выпускать пиво 'Адмирал Колчак', с портретом на этикетке. Пиво приобрело популярность, и его название (как и водка 'Распутин') никаких дискуссий, понятное дело, не вызвало - это ведь 'не всерьез'.
А как же быть с позицией Верховного суда? Получается, что у нас в стране воздвигают памятники людям, которым отказал в реабилитации высший государственный суд. Между тем, кровавые репрессии применялись Колчаком прежде всего в борьбе с повстанческими вооруженными формированиями, которые зверски вырезали всех сторонников его власти - власти пусть и 'не легитимной', но во всяком случае формально боровшейся за восстановление законности против узурпаторов-большевиков (после разгона ими Учредительного собрания в России не осталось никакой легитимной власти). Что же касается преступлений контрразведки и карательных отрядов, то лично он не был к ним причастен - хотя до него и доходили сведения о них.
С юридической точки зрения, в вину ему можно поставить лишь то, что он боролся с этими явлениями чересчур формально, никого конкретно не наказывая и считая подобные эксцессы неизбежными в обстановке Гражданской войны. Да так оно и было. И если судить по этому принципу, то Владимир Ильич Ленин, поощрявший массовые расстрелы невинных заложников, виновен гораздо больше:

О полярном расхождении оценок деятельности Колчака в мемуарной и исторической литературе и говорить не приходится. Воспоминания его противников и 'писания' советских официальных историков (а других при советской власти, начиная с 30-х годов, не печатали) дают крайне одностороннее и негативное освещение и самой личности Колчака, и возглавлявшегося им режима по черно-белой схеме: 'хорошие красные - плохие белые'. Наряду со смакованием рассказов о зверствах 'колчаковской военщины' и попытками изобразить Колчака как 'марионетку империалистов Антанты', то есть как фигуру не только 'антинародную', но и вообще 'антинациональную', в этих изданиях встречаются и прямые небылицы и сплетни (вроде того, что он прибыл в Сибирь вместе с английскими генералами, а его подруга А.В. Тимирева была ни больше ни меньше как 'княжной').
Любопытно, что во всей мемуарной советской литературе о Колчаке какие-то крупицы объективности можно найти - как это ни парадоксально - лишь в воспоминаниях его непосредственных палачей, организаторов и участников ареста и расстрела, охотно публиковавшихся в СССР в 20-х годах, когда такое участие считалось почетной революционной заслугой (И. Бурсака, А. Нестерова, С. Чудновского). По крайней мере, они единодушно отмечают личное мужество, проявленное адмиралом перед лицом смерти. При этом роль Ленина в организации его расстрела тщательно скрывалась, о ней были осведомлены лишь единицы посвященных, и если бы не уцелевший в его архиве документ, мы бы никогда не узнали всей правды об этом.
Не менее, если не более, любопытны и показательны отдельные высказывания самого большевистского вождя В.И. Ленина о Колчаке - одном из главных своих противников. Что интереснее всего - призывая трудящихся напрячь все силы на борьбу с супостатом и его сокрушение, Владимир Ильич, в отличие от подавляющего большинства советских историков и мемуаристов, совершенно не смакует росказни о 'зверствах' Колчака. Более того, он, сам возведший государственный террор в систему, с полным пониманием относится к методам врага и как бы с позиции холодного наблюдателя замечает по этому поводу: 'Довольно неумно порицать Колчака только за то, что он насильничал против рабочих и даже порол учительниц за то, что они сочувствовали большевикам. Это вульгарная защита демократии, это глупые обвинения Колчака. Колчак действует теми способами, которые он находит'[3]. Ничего удивительного в таком высказывании нет: 'вождь мирового пролетариата' сам не только применял подобные методы в 'классовой борьбе', но и культивировал их.
Из советских военных историков заслуживает внимания добротная с точки зрения исследователя (при всех идеологических штампах) монография видного 'военспеца' Красной армии (позднее репрессированного) Н.Е. Какурина 'Как сражалась революция', изданная еще в 20-е годы. В ней, в частности, начисто опровергаются расхожие в советские времена и излюбленные коммунистами версии о якобы массированной иностранной интервенции и о том, будто бы красные победили белых меньшими силами.
Представляют интерес в этом отношении и воспоминания о гражданской войне одного из главных деятелей большевистской партии, организатора и первого руководителя Красной армии Л.Д. Троцкого 'Как вооружалась революция', а также исторический труд бывшего командующего 5-й красной армией Г.Х. Эйхе 'Опрокинутый тыл'. По крайней мере, при всей враждебности они не опускаются в своих книгах до дешевых инсинуаций. В частности, Эйхе выступал против недооценки личной роли Колчака, изображавшегося советской пропагандой простым 'ставленником Антанты', отмечал гибкость его аграрной политики, опровергал миф о 'комбинированных походах Антанты' на Советскую Россию, разбирал стратегические ошибки красного командования.
Подобные признания из-под пера советских мемуаристов и историков - к тому же убедительно подкрепленные фактами и цифрами - тем более ценны, что исходили от врагов белых, которым уж точно не было никакой нужды обелять их действия. Что касается практически всей остальной литературы, выходившей в советские времена о Колчаке и о белых вообще, то она принадлежит к чисто пропагандистскому жанру (хотя и с претензией на историзм) и сегодня годится разве что на макулатуру.
В позднейшей советской исторической литературе единственная попытка серьезно, объективно исследовать деятельность Колчака и белых - хотя и тоже не свободная от предвзятости и обязательных в то время идеологических клише - принадлежит перу Г.З. Иоффе ('Колчаковская авантюра и ее крах', а также 'Крах российской монархической контрреволюции'). По крайней мере, этот автор перед лицом фактов признает, что белые предводители А.В. Колчак и А.И. Деникин не были простыми 'ставленниками Антанты', а играли все же в основном самостоятельную роль.
Эмигрантская и зарубежная литература, лишенная железной узды советской цензуры, была несравненно более свободна в описании и оценках эпохи. Особую ценность в ней представляют дневники и воспоминания людей, лично знавших Колчака и близко работавших с ним: его соратников - министров А. Будберга, П. Вологодского, Г. Гинса, В. Пепеляева, И. Сукина, генералов М. Занкевича, М. Иностранцева, К. Сахарова, Д. Филатьева, адмирала М. Смирнова, личного адъютанта В. Князева, а также возлюбленной адмирала А.В. Тимиревой (Книпер-Сафоновой), представителей иностранных военных миссий при правительстве Колчака - американца В. Гревса, француза М. Жанена, англичанина Дж. Уорда. Они содержат незаменимые личные впечатления о Колчаке лиц, близко его знавших, освещают те стороны его жизни и деятельности, которые оставались 'за кулисами' официальных документов и вне поля зрения сторонних наблюдателей.
Разумеется, большинство из этих мемуаристов, лишенных родины в результате Гражданской войны либо репрессированных советской властью (как Тимирева), были подвержены страстям своей эпохи и глубоко переживали их. Отсюда их однозначное резко негативное отношение к победившему их противнику, известная односторонность в освещении событий. Некоторые из них так и не извлекли должных выводов из своего поражения, и мемуары их - при том ценном фактическом материале, что в них содержится, проникнуты апологетикой по отношению к своему погибшему вождю.
Другие, пытаясь осмыслить причины катастрофы, при всем лично положительном и уважительном отношении к Колчаку, старались все же быть объективными и не умалчивать о теневых сторонах его деятельности, о недостатках, ошибках и промахах.
Воспоминания иностранных представителей ценны прежде всего тем, что они, при всем своем слабом знакомстве с жизнью и условиями России, могли оценивать людей и события 'свежим глазом', с позиции сторонних наблюдателей, то есть более беспристрастно, нежели соотечественники.
Среди произведений эмигрантских историков особо выделяется капитальный 3-томный труд С.П. Мельгунова 'Трагедия адмирала Колчака'. Этот автор, сам по политическим взглядам демократ, то есть идейный противник и Колчака, и большевиков, более других старался быть объективным, анализируя историческую обстановку. Его позиция в известной степени двойственна: оценивая Белое дело как пошедшее по ложному пути, указывая на его ошибки, он при этом находился под обаянием личности Колчака и немало сделал для романтизации его образа. Труд С.П. Мельгунова остается до сих пор наиболее полным и относительно объективным исследованием о Гражданской войне в Сибири. В целом же для эмигрантской литературы - в противоположность советской - была характерна тенденция к его идеализации.
Этим же недостатком грешат и произведения современных российских историков о Колчаке. Основная их ценность в том, что они впервые извлекли из архивов (прежде засекреченных) некоторые документы, ранее недоступные ни эмигрантским и зарубежным, ни тем более советским историкам - и прежде всего, ценнейший документ, подтвердивший факт организации бессудной казни Колчака не местными сибирскими властями (как утверждалось ранее), а лично Лениным и кремлевским руководством.
Кроме того, их заслуга в самом факте пересмотра исторической роли лично Колчака и Белого движения в целом. На протяжении многих десятилетий это имя служило на его родине синонимом врага, писать и говорить о котором можно было преимущественно в негативных, 'разоблачительных' тонах. О его заслугах перед Россией в качестве флотоводца и ученого вообще не принято было упоминать. И если в 20-х годах еще печатались - хотя и с большими цензурными купюрами - хотя бы воспоминания отдельных (далеко не всех, в отличие от зарубежных изданий) участников и руководителей Белого движения, то потом и они были изъяты из общего доступа в 'спецхраны' библиотек. Лишь в ходе 'перестройки' и наступления гласности в конце 80-х годов появилась возможность исследовать Белое движение и писать о нем объективно, были рассекречены архивы, возобновились публикации зарубежных изданий. Впервые полностью опубликованы материалы следственного дела Колчака.
Но при этом нельзя не сказать, что после многих десятилетий советской идеологической пропаганды первой реакцией стал 'перехлест' в обратную сторону. Большинство молодых историков не избежали в этих условиях искуса тотальной переоценки истории со сменой 'плюсов' на 'минусы', то есть изображения исторической действительности по-прежнему в черно-белых тонах, только в противоположном направлении. Следуя этим путем, они впали в идеализацию Белого движения и лично Колчака. Да и в более широком общественном сознании произошел столь же крутой разворот на 180 градусов. 'Романтика' конармейцев и Павок Корчагиных сменилась не менее сомнительной 'романтикой' поручиков Голицыных и корнетов Оболенских. Лишь немногие историки не поддались этому искушению. Среди них - С.П. Звягин, Н.В. Греков, Н.С. Ларьков, М.П. Шиловский, В.И. Шишкин, перу которых принадлежат серьезные статьи и исследования об отдельных сторонах деятельности колчаковского правительства. Но по-настоящему объективной обобщающей биографии Колчака до сих пор нет, все попытки ее воспроизведения (даже такими известными и уважаемыми учеными, как И.Ф. Плотников) грешат все той же идеализацией.

Свою лепту в идеализацию образа Колчака внес и такой крупный авторитет современного общественного сознания, как А.И. Солженицын (кстати, отразивший образ Колчака в своем романе-эпопее 'Красное колесо'). Во время своей известной встречи с Президентом России В.В. Путиным в 2001 году он со свойственной ему бескомпромиссностью прямо назвал Колчака и Столыпина 'самыми великими деятелями в истории России'. При всем глубоком уважении к почитаемому мной Александру Исаевичу, как к истинному патриоту и несгибаемому борцу, и при всем положительном резонансе сделанного им заявления, посмею все же выразить мнение, что в данном случае он несколько погорячился. Из других авторитетных современных деятелей культуры подобным образом высказывались о Колчаке автор памятника ему скульптор Вячеслав Клыков и популярный кинорежиссер Никита Михалков.
Надо сказать, что трагический образ и судьба Колчака издавна привлекали представителей творческой интеллигенции, в особенности поэтов и писателей. В представлении советских по духу авторов рисовалась мрачная и зловещая, хотя и по-своему колоритная фигура. 'Орлом клевался верховный Колчак',- писал Владимир Маяковский. В талантливой поэме Николая Асеева о Гражданской войне белый адмирал произносит целый монолог, начинающийся словами: 'Я, отраженный в сибирских ночах трепетом тысяч огней партизаньих, я, адмирал Александр Колчак, проклятый в песнях, забытый в сказаньях:'.
В противовес им, писатели-эмигранты создали традицию художественной идеализации образа Верховного правителя. Она вполне гармонировала с их горькой ностальгией по утраченной Родине, рухнувшие надежды на 'спасение' которой они связывали с белыми, а трагический конец Колчака придавал ему в их глазах ореол великомученика. Основу этой традиции заложили такие признанные мэтры русской литературы, как Иван Бунин, Александр Куприн, Иван Шмелев (из оставшихся в Советской России одно время увлекался Колчаком Максимилиан Волошин). Ее подхватили представители позднейшей, уже советской волны эмигрантов-диссидентов от литературы, наиболее ярким из которых, помимо Солженицына, был Владимир Максимов, а следом за ними - современные российские авторы. Со временем образ адмирала преломился в сознании антисоветски настроенной интеллигенции весьма своеобразно: на смену трагическому герою (каким его изображал еще Солженицын и который отчасти запечатлелся в некоторых современных документальных фильмах) - пусть и несколько приукрашенному, но все же 'узнаваемому', пришел мятущийся чеховский интеллигент, одержимый постоянными сомнениями и комплексами. Именно в таком виде он воспроизведен и в театральных постановках, в одной из которых его роль исполняет известный артист Георгий Тараторкин. Образ, совершенно далекий не только от реального адмирала Колчака, но и чуждый психологии профессионального военного человека вообще.
Свердловская киностудия совместно с Мосфильмом снимает сейчас художественный телесериал о Колчаке с Константином Хабенским в главной роли с масштабными и дорогостоящими 'натурными' съемками. Выход фильма на экраны ожидается в 2008 году. Пока трудно сказать, каким он будет:
Вообще, в истории, как и в обыденной жизни, нельзя видеть все только в черных или розовых красках. Жизнь намного сложнее, многоцветнее. И преимущество историков перед современниками как раз в том и состоит, что с высоты прошедших лет, когда улеглись страсти изучаемой эпохи, они способны более взвешенно и непредвзято рассматривать события, видеть их во всей совокупности, при этом не теряя ощущение эпохи и психологии ее современников. В отношении данной темы настала пора выполнить эту задачу.
В свете всего сказанного, автор книги ставит своей задачей воспроизвести Белое движение и образ Колчака во всей сложности и противоречивости на фоне страшных и грандиозных потрясений, которые переживала наша Родина в те годы, и дать им свою личную оценку.
При этом не случайно, что имя Колчака вызывает наибольший интерес и внимание из всех руководителей Белого движения (даже по сравнению с А.И. Деникиным, сыгравшим в Гражданской войне нисколько не меньшую роль. Об отношениях между этими двумя выдающимися деятелями на этих страницах тоже пойдет речь). Прежде всего, имея статус Верховного правителя, признанного в этом качестве всей остальной Белой Россией, он был знаменем Белого движения, его формальным главой в масштабах всей страны. Кроме того, биография и судьба его настолько интересны, а личность настолько многогранна и одаренна, что непредвзятому исследователю трудно избежать искушения и не поддаться обаянию его образа.
Сегодняшний интерес к личности Колчака и Белому движению в целом во многом актуален. Он затрагивает такие вопросы, как популярность идеи диктатуры среди значительной части российского населения, соотношение слов и дел в деятельности политиков, эволюция позиций либералов и коммунистов с тех давних пор (в том числе в национальном вопросе), и в частности, вариант тесного сотрудничества либералов с диктаторским режимом в определенных исторических условиях.
Во всяком случае, на сегодняшний день подлинно научной его биографии до сих пор не создано. Предлагаемая вниманию читателей книга носит научно-популярный характер и представляет собой попытку всестороннего осмысления личности адмирала Колчака и его противоречивой исторической роли на основе документов и фактов. В ней широко использованы материалы сибирской периодической печати 1918-1919 гг., ярко иллюстрирующие события, воспоминания участников событий, а также произведения лучших российских и советских историков (с точки зрения богатства и полноты фактического материала еще раз хочется особо отметить труды С.П. Мельгунова, Н.Е. Какурина, Г.Х. Эйхе, Г.З. Иоффе, из современных авторов - И.Ф. Плотникова). И хотя автор не скрывает определенных симпатий к своему герою, ему хотелось бы как историку, чтобы на смену черно-белым тонам пришла более полная цветовая гамма:
Кем же он был - этот человек, о котором так разноречиво говорили и писали и вокруг имени которого до сих пор не улягутся страсти? Пожалуй, начнем с начала:


[1] Газета 'Заря' (Омск). 1919, 1 мая; газета 'Сибирская жизнь' (Томск). 1919, 9 мая.
[2] Вопреки сообщениям журналистов, памятник Колчаку - не первый монумент представителю Белого движения в России. За год до этого в городе Сальске Ростовской области был открыт памятник генералу Сергею Маркову - яркому командиру Добровольческой армии, погибшему в 1918 г.
[3] Ленин В.И. Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 38, с. 355.